Проект великой княгини
и Пирогова. Сестры отправляются на войну.
Первый отряд русских сестер милосердия перед отъездом в район боевых действ...
В то время, когда на Крымском
полуострове уже началась 349- дневная осада Севастополя; когда первая
бомбардировка города, с 5 по 13 октября 1854 г., выбила убитыми и ранеными из
рядов русской армии около 6 000 человек; когда Даша Севастопольская и ее
землячки оказывали помощь раненым на полях сражений и на перевязочных пунктах
Севастополя - в это время в Санкт- Петербурге русский хирург Николай Пирогов с
нетерпением ожидал, когда высшее военно-медицинское ведомство выдаст ему
разрешение на поездку в Крым для работы в госпиталях и на перевязочных пунктах.
Прошение о поездке было подано еще в сентябре, врачей в русской армии
катастрофически не хватало и тем было удивительней, что светило русской
хирургии, академик нескольких европейских академий, обладатель трех премий за
труды в области военно-полевой
хирургии не мог добиться разрешения на выезд туда, где он более всего был
нужен.
Возможно, Пирогов никогда
бы не получил этого разрешения по одной простой причине. Он слыл человеком
глубоко порядочным и честным. Недруги называли его "слишком
правильным": везде, где бы ни работал Пирогов, он находился в конфронтации
с госпитальной администрацией из-за того, что никогда не закрывал глаза на
госпитальную коррупцию, беспорядки и воровство и не уставал требовать
надлежащих хороших условий для больных. Зная об этом, погрязшие в воровстве
чиновники из военно-медицинского ведомства боялись допустить
"неуживчивого" хирурга на свои госпитальные "территории",
чтобы не быть разоблаченными в злоупотреблениях
Пирогов уже отчаивался
добиться разрешения на выезд, как в один из дней в середине октября 1854 года
он получает приглашение на срочную аудиенцию к Великой княгине Елене Павловне.
Елене Павловне было присуще сострадание ко всем, кто нуждался в помощи. Она
принадлежала к группе придворных, имевших демократические взгляды по поводу
преобразований все еще крепостной России. Она понимала и говорила о
необходимости отмены крепостного права. "Среди богатых русских
землевладельцев она первой отпустила своих крестьян на волю. За что светские
столичные острословы прозвали ее "Госпожой Равенство", а венценосные
родственники в Европе - "красной тетушкой".
Разговор между Еленой
Павловной и Пироговым состоялся в тот же день. Речь шла об учреждении общины
сестер милосердия, которая бы взяла на себя попечение раненых на Крымском
театре войны. Историк Б. Могилевский так описывает встречу Пирогова с великой
княгиней: "Николай Иванович изложил княгине свои соображения о работе в
Севастополе. В этой же беседе он впервые высказал свою давнюю мысль о
желательности использовать на войне труд женщин. Он говорил о том, что сестры
милосердия будут его главными помощниками, оберегающими раненых. Взволнованная
речь Пирогова произвела должное впечатление на даму из высшего общества. Она
обещала Николаю Ивановичу в течении суток получить разрешение на поездку в Севастополь."[13,168].
Узнав о проекте великой княгини и Пирогова об отправке
женщин на войну, чиновники из военного ведомства пускали слюни и хихикали:
"Нельзя-с, нельзя-с, разврат!.." Старые генералы из военно-
придворных кругов открыто надсмехались: "Придется,видно, пересмотреть
штаты полевых госпиталей. Надо будет добавить еще одно отделение-для
венерических больных." Но хуже всего было, когда "один из заправил
военного министерства генерал Н.О. Сухозанет со свойственной ему грубостью
старого циника сказал императору: "Боюсь, ваше величество, молодые-то
офицеры живо этих сестер обрюхатят."
Было решено разделить
женщин на несколько отрядов и отправлять в Крым один за другим. Первыми в Крым
должны были выехать уже имеющие профессиональную подготовку сестры. Второй
отряд должен был отправиться в Крым в конце ноября после прохождения краткого
курса медицинской подготовки. Следующие отряды отправлялись в Крым после
прохождения 2-3-х месячного обучения. Один из отрядов сестер, именуемый
"финлядским отделением", был направлен на север России- в Або и
Гельсингфорс- в связи с появлением флота противника у берегов Финляндии.
Обучение сестер проходило в 1-м Сухопутном госпитале и в Петербургской Академии
Медицины и Хирургии.
6 ноября 1854 первый
отряд Крестовоздвиженской общины, состоящий из 28 сестер, выехал в Крым. Всего
за годы Крымской войны в Крыму работало более 200 сестер Крестовоздвиженской
общины. Сестры отправлялись в путь из Михайловского дворца. В Петербурге в их
честь кричали "ура!" и служили молебны. Радушные москвичи носили их
на руках. Тульское купечество закатило им гигантский ужин. В Белгороде по их
приезду устроили иллюминацию. В Харькове их вышел встречать сам генерал-
губернатор. От Перекопа усталые женщины тащились на волах и верблюдах,
довольствовались сухим хлебом. А в Севастополе их встречали орудийный грохот,
кровь ручьями, ядовитая вонь гангренозных бараков, изувеченные люди и великий
Пирогов в облепленных грязью сапогах и солдатской шинелишке..
Прибытие сестер в Крым. Сестры 1-го отряда прибывали в столицу Крымского полуострова
Симферополь 26, 29 и 30 ноября 1854 года. Это были женщины разных социальных
сословий, но все они были одержимы одной мыслью, которая была заключена в
составленной для них инструкции: "...содействии медицинскому начальству в
военных госпиталях при уходе за больными и ранеными, а также в облегчении их страданий
посредством христианского утешения."
Крым их встречал совсем
неприглядной картиной. " Это было поздней осенью в ноябре 1854. Вся дорога
от Бахчисарая на протяжении 30 верст была загромождена транспортами раненых,
орудий и фуража. Дождь лил как из ведра, больные и между ними ампутированные
лежали по двое- трое на подводе, стонали и дрожали от сырости; и люди и
животные едва двигались в грязи по колено; падаль валялась на каждом шагу; из
глубоких луж торчали раздувшиеся животы падших волов и лопались с треском;
слышались в то же время и вопли раненых, и карканье хищных птиц, целыми стаями
слетевшихся на добычу, и крики измученных погонщиков, и отдаленный гул
севастопольских пушек. Поневоле приходилось задумываться о предстоящей судьбе
наших больных; предчувствие было неутешительно..."[16,47].
Сразу по прибытии сестры
поступили в распоряжение Пирогова. Несколькими днями ранее Пирогов сообщил
Главнокомандующему армией Меньшикову о прибывающей в Крым Крестовоздвиженской
общины. И услышал в ответ то, что много раз слышал в Петербурге: "- Будет
ли толк от них? Чтобы не сделать после еще третьего сифилитического отделения в
госпитале. - спросил Меньшиков. - Не знаю ваша светлость ,- отвечал Пирогов -
все будет зависеть от личности женщин, которые будут выбраны, Мысль учреждения,
очевидно, хороша и уже практически применена; остается знать, как удастся
применение у нас. -Да, правда, и у нас теперь какая-то Дарья, говорят, очень
многое помогала и даже сама перевязывала раненых под Альмой..."- добавил
Главнокомандующий.
Госпитальное начальство
откровенно выражало свое негативное отношение к прибывшим сестрам. Пирогов так
описывал их реакцию в письме к своему другу:
" - У нас это ввести
нельзя-ответило мне высокопоставленное лицо, когда я его спросил какого он
мнения о проекте великой княгини. -Почему же так? -Да потому что один генерал,
который не хотел их у себя вводить, сказал по этому поводу государю: "у
нас нельзя, ваше величество, как раз у....т (уведут?)" Это был их
единственный и самый сильный довод...- говорил Пирогов. - Эти старые грешники
изучили женщину только usque ad portionem vaginalem."







